Читаем без скачивания Ангел любви. Часть 3 - Лора Брайд

– Да, трудно быть отцом одновременно им обоим, – в очередной раз подумал он, – Хорошо, если у них все сладится, а если нет… Даже подумать страшно, что тогда придется лечить разбитое сердце одному, а другую заверять, что она приняла единственно правильное решение, – и Антэн вновь мысленно вознес молитву богу любви, прося того о помощи его любимым детям.

Под звуки веселой музыки Алан закружил Лаки в быстром танце, в некоторых моментах отрывая ее от пола и быстро целуя в щечку, что придавало танцу одновременно и шутливый, и чувственный оттенок, а после последних аккордов он наградил ее долгим поцелуем под восторженные выкрики зрителей. Порозовевшая от смущения и удовольствия, Лаки с легкой улыбкой церемонно поблагодарила Алана за танец и громко напомнила всем о торжественном моменте – разрезании свадебного торта.

Многоярусный свадебный торт, стоявший на специальной подставке, вкатили в зал и попросили молодоженов подойти к нему.

Однако, Стивен тоже не захотел оставаться на свадебном торжестве, ему не терпелось уединиться со Стасей. Он решил не отставать от брата и попросил у присутствующих минуту внимания. Выведя жену на середину зала, он объявил всем, что они тоже хотят поблагодарить своих свидетелей. В отличие от брата у Стивена не было припасено для них никаких подарков, и он применил уловку, очень ловко используемую сегодня несколько раз.

– Мы благодарим наших свидетелей и согласно традиции, заведенной на родине моей жены, а именно в Польше, мы дарим им свадебный букет и «счастливую» подвязку невесты, чтобы наверняка в следующем году погулять на их свадьбах!

Он заботливо усадил жену на стул и, встав на одно колено, слегка приподнял широкую кружевную юбку, а затем аккуратно снял с правой ножки розовую ленту, щедро украшенную бусинами со стразами. С хитрой ухмылкой он торжественно передал подвязку Вику, а Стася, весело улыбаясь, протянула свой букет смутившейся Саманте.

Вик сразу сориентировался. С видимой благодарностью он принял от жениха подвязку и торжествующе помахал ею в воздухе, а затем, слегка нахмурив брови, невинно заметил, – Если мне не изменяет память, то дальше, по той же польской традиции, обладатель подвязки надевает ее на ножку девушки, получившей букет невесты, и танцует с ней танец.

– Тебе не изменяет память, дружище, все правильно сказал, – понимающе хлопая по плечу, поддержал его Стивен и громко предложил, – А станцевать можно и по-канадски. Мы ведь уважаем свадебные традиции всех стран.

Вик благодарно подмигнул Стивену, и не успела Саманта глазом моргнуть, как уже сидела на стуле, а Вик, опустившись на колено, надевал подвязку на стройную ножку, одновременно нежно ее поглаживая. А затем под поощрительные выкрики он три раза поцеловал девушку и повел ее в танец.

– Ну, тогда мы тоже поддержим польские традиции, да, дорогой? – с улыбкой спросила мужа Тэсс, и уже через мгновение обладателем «счастливой» подвязки стал Алан, а букет оказался в руках Лаки.

Но Алан не стал надевать подвязку, не желая демонстрировать посторонним восхитительные ножки Лаки. Он надел подвязку на свою руку и тихо прошептал девушке на ушко пару слов, смысл которых по ее вспыхнувшему лицу стал понятным всем, что вызвало новые шутливые замечания гостей. И, наслаждаясь смущением Лаки, Алан вновь с удовольствием закружился с ней в танце.

После танцев свидетелей, закончившихся поцелуями, под романтическую балладу о любви были разрезаны свадебные торты, и братья Маклафлины со своими женами покинули торжество, не забыв прихватить бутылки, перевязанные бантами.

22. На границе Заповедного леса

Через полтора часа они были почти на месте. Время в дороге пролетело незаметно. Лаки выступила для Алана в роле гида и рассказала ему историю Белфаста, по окраинам которого они промчались, устремляясь дальше на север. Вик хранил гробовое молчание, всем видом подчеркивая свое негативное отношение к поездке.

Но когда они достигли внушительного указателя «Частное владение. Проезд запрещен» и шлагбаума, перегородившего дорогу, и свернув в сторону, покатили по грунтовой дороге вдоль высокого трехметрового бетонного забора, нескончаемой лентой уходившего вдаль, Вик не выдержал и иронично предложил сестре, – Расскажи ему лучше историю Дармунда, чтобы он убедился, каких «радостей» жизни не вкусил. Да, приятель, тебе чертовски повезло, что твой папаша отдал тебя Антэну, а не Бирну, и ты рос на свободе, а не отбывал срок в нашем любимом Дармунде, мимо которого мы сейчас как раз проезжаем, – и он махнул в сторону бетонной стены.

– Зачем ты так говоришь? – упрекнула его Лаки, – Дармунд девять лет был для нас домом, и не так уже плохо тебе жилось в нем.

– Мне-то жилось в нем отлично, особенно в сравнении с первыми пятнадцатью годами жизни, проведенными, считай, что на обочине судьбы, – охотно согласился Вик, – Но у Алана не было бы такой райской жизни. Бирн из него бы все соки выпил.

– Да, ладно, не наговаривай на Бирна зря. Из Стивена же он не выпил. Да и тебя особо не притеснял, хотя, как я теперь понимаю, он сразу понял, что ты мафар, не зря же все эти годы называл тебя мафарским отродьем. Но, тем не менее, ты жив и здоров. И больше, чем простые ругательства, причем за дело, ты от него никогда не получал. И это при его-то непримиримом отношении к мафарам.

– Ну, иногда еще получал пару тумаков в придачу, но, согласен, что только за дело, – вынужденно признал Вик, – Но все лишь потому, что я твой брат. Только из-за этого мне разрешили жить в Дармунде, ну и из-за того, что ты попросила для всех нас защиты у главы клана.

– Не думаю, что только из-за этого, – отрицательно покачала головой Лаки, – Тебя спокойно могли бы поселить за стенами Дармунда, определив в приемную семью, как Габриэля, и не обучать нашим тайным знаниям.

– А, действительно, очень странно, что они позволили мне стать посвященным, отлично зная, кто я, – впервые задумался Вик о необычном решении Совета Четырех, определившем всю его дальнейшую жизнь, – Логичней было бы поступить со мной, как с Габриэлем, а еще лучше, отослать нас куда подальше с глаз долой, чтобы через время ты совсем забыла о своих братьях.

– Они отлично понимали, что я никогда вас не забуду. К тому же ваше присутствие было гарантией, что я никуда от них не сбегу. А тебе разрешили изучать тайные знания потому, что в отличие от Габриэля, ты обладаешь магической силой, пусть даже и не друидской. Но, это во-вторых, а во-первых, я считаю, что Совет Четырех по твоему оберегу почти сразу доподлинно установил чей ты сын, и принял такое решение, пытаясь разрешить какой-то давний спор с твоим отцом. Не забывай, что Стефан Сташинский был легендарной личностью и всегда выступал главным оппонентом верхушки ирландского клана в дискуссиях о магических учениях, проводимых Верховным правителем. Вспомни, мы это изучали на уроках истории магических противоборств. Именно всем этим и можно объяснить, что тебе не только позволили изучать тайные знания, но и обеспечили весьма комфортные условия проживания. А Бирн еще и позволил тебе стать магическим братом его собственного правнука.

– Мне до сих пор не верится, что я сын самого Стефана Сташинского, – тихо сказал Вик, – Странно как-то сложилась жизнь и у меня, и у Алана. Ведь он…

– Хватит постоянно рассказывать, какая несчастливая жизнь сложилась бы у Алана в Дармунде из-за тиранства его прадеда, – резко прервала брата Лаки, – Он вполне мог стать первым учеником и гордостью Бирна. Или, вообще, не попасть в Дармунд и учиться в одной школе с Арчи, оставаясь при этом любимым внуком Патрика. Что уже гадать, надо просто жить с тем, что уже имеешь.

– Лаки, а почему ты считаешь, что у Патрика я был любимым внуком? – раздался удивленный голос Алана.

– Мне достаточно было увидеть его глаза, когда он смотрел на фотографию двадцатилетней давности, запечатлевшую деда с внуком. Во всей этой истории, он, пожалуй, пострадал больше всех, – с грустным сожалением пояснила Лаки, – Бирн потерял возможного наследника, что уязвило его гордость, а Патрик – частицу своего сердца, – и, заметив сосредоточенную задумчивость на лице Алана, поспешила перевести разговор на другую тему, тем более, что они уже доехали до намеченного ею места.

Лаки осторожно съехала с дороги, которая по мере их продвижения становилась все более заброшенной, и остановила машину.

– Ну вот, мы и прибыли, – с живостью в голосе объявила она.

– Прибыли? – удивленно протянул Вик, рассматривая все ту же нескончаемую глухую бетонную стену, находившуюся примерно в десяти метрах от машины, и не понимая, чем данное, конкретное место отличается от всех тех, что они проехали ранее.

– И как мы с тобой переберемся через эту стену, детка? – насмешливо хмыкнул он, – Или именно здесь, в этом самом месте, имеется какой-то хитрый подземный ход?